Пока марсоход NASA Perseverance самостоятельно принимает 88% решений о своем маршруте по красной планете, становится очевидно: искусственный интеллект в космосе — это уже не просто инструмент, а все более независимый игрок. От автономного строительства лунных баз в рамках программы Artemis до операций межпланетных зондов, ИИ становится ключевым фактором освоения космоса. Однако эта технологическая революция выявила глубокие трещины в фундаменте международного космического права, созданного в 60-70-е годы XX века для мира, где каждым действием управлял человек.
Юридическая черная дыра: кто виноват, если ошибется ИИ?
Главной жертвой этого технологического сдвига становится само понятие «вины» — основа для определения ответственности за ущерб в космосе. Конвенция об ответственности 1972 года устанавливает четкое правило: за ущерб на Земле государство несет абсолютную ответственность, а за инциденты в космосе (например, столкновение двух спутников) ответственность наступает только при наличии «вины».
Но как применить это человеко-ориентированное понятие к автономной нейросети? Здесь возникает две неразрешимые проблемы:
- Проблема «черного ящика». Процесс принятия решений сложной нейросетью может быть абсолютно непрозрачным даже для ее создателей. Без четкого аудита логики ИИ практически невозможно доказать, что катастрофа произошла из-за халатности при проектировании, а не из-за непредвиденного, но статистически допустимого результата.
- Проблема «непредсказуемости». Продвинутый ИИ способен к «эмерджентному поведению» — действиям, которые не были напрямую запрограммированы. Если такое поведение приведет к столкновению, оператор всегда сможет заявить, что результат был непредсказуем и что все меры предосторожности были приняты.
Это создает опасный «пробел в ответственности», при котором пострадавшие в космической катастрофе, вызванной ИИ, могут остаться без какой-либо компенсации. Для страховых компаний это означает невозможность адекватно оценить риски, что ведет к заоблачным премиям или полному отказу от страхования автономных миссий.
Космические данные: Дикий Запад
Существующие космические договоры были написаны задолго до эры больших данных и ничего не говорят об управлении информацией. Сегодня спутники не просто собирают сырые данные — они являются основой для обучения мощных ИИ-моделей. Системы, подобные AlphaEarth от Google, уже синтезируют данные с разных спутников для создания новых информационных продуктов: от точных карт землепользования до систем раннего предупреждения о наводнениях и пожарах.
Эта технологическая гонка порождает новые юридические вопросы, на которые нет ответов:
- Кому принадлежат знания, сгенерированные ИИ на основе общедоступных спутниковых данных?
- Как защитить частную жизнь, когда ИИ может анализировать «модели жизни» целых групп людей по спутниковым снимкам высокого разрешения?
Технология, созданная для защиты от стихийных бедствий, может быть с той же легкостью использована для тотальной слежки, а существующие законы о защите персональных данных бессильны против таких коллективных угроз.
Что делать? В ожидании новых правил
Трансформация космической отрасли под влиянием ИИ необратима, а устаревшая правовая база больше не справляется с новыми вызовами. Медленный и забюрократизированный процесс реформирования договоров ООН не даст быстрых ответов. Наиболее вероятным путем вперед станет создание многоуровневой системы управления, сочетающей в себе точечные разъяснения существующих договоров, гибкие технические стандарты и быстрое принятие региональных норм. Революция ИИ в космосе уже свершилась. Юридическая революция еще только должна начаться.